Голоса не умолкали ни на минуту. Извращенные издевательства не могли зародиться в разуме человека или какого-либо социального существа. Это были голоса тварей. К воплям в мозгу Матвея добавилась боль, возникающая во всех органах и частях тела попеременно. Твари вспоминали все грехи Матвея. С самого раннего детства и по сегодняшний день. Они заставляли парня снова и снова переживать все страхи и неприятные моменты жизни. Твари знали о Матвее все. Даже то, что он сам давно забыл. Видения были настолько реальны, что Матвей покрывался холодным потом и долго не мог успокоить бешено рвущееся из груди сердце. Не известно, сколько кругов ада прошел Матвей. Он думал, что если ему устроили такое Чистилище, значит скоро он должен умереть. Матвей часто думал о самом эффективном способе самоубийства. Он не мог заснуть неделями, не помогали самые сильные снотворные, от которых на утро сводило колючими судорогами все мышцы.

Сначала читать не получалось. Болели глаза, сливались строчки. Голоса искажали смысл прочитанного. Превращали трагедии книжных героев в безумный фарс. Но постепенно упорство, с которым Матвей пытался удержать смысл прочитанного в сознании, возвращаясь по пять, шесть, семь раз к началу строки, начало приносить результаты. Твари стали делать перерывы. И беспрерывный хаос в голове Матвея уступал место событиям, развивающимся на страницах книг.

Главврача отделения Шувалов видел один раз в неделю, когда тот делал общий обход палат со свитой медсестер и молодой девушки-психотерапевта. Врач подходил к больному, спрашивал о самочувствии в том случае, если пациент мог связно говорить, и выписывал таблетки, либо внутримышечные инъекции. Вот и все лечение. Матвей всегда говорил, что чувствует себя хорошо, вел себя тихо и спокойно, огромным усилием воли удерживая контроль над телом и сознанием. Он спрашивал, когда его выпишут. Главврач мягко съезжал с темы разговора, обещая через пару недель созвать консилиум врачей и решить вопрос о выписке.