Толан платил мне достаточно, чтобы полностью погасить долг за дирижабль и предотвратить визит некоего хищника, настроенного взыскать проценты по займу путем принудительного изъятия донорских органов. Осталось бы и на переустройство квартиры в цитадели: тогда я мог бы сдавать ее на время своих отлучек. Я широко использовал доступные церебральные подгрузки и потому много знал о миральской биосфере, но личный опыт - совсем иной коленкор. Мне еще предстояло усвоить и узнать прорву всего. Впрочем, я твердо верил: шансов найти здесь бормокряка у меня практически нет.

- Она просто хотела привлечь к себе внимание, - произнесла у моего плеча Андерс.

- Будем надеяться, не слишком успешно. Поглядев на дирижабль, я прикинул, не улизнуть ли от этой троицы и не завалиться ли спать до утра. Сегодня нам точно ничего уже не успеть - исполинское синее солнце садилось, вгрызаясь в край планеты.

- Вы должны ее извинить. Первые двадцать лет жизни Тамира для своего отца не существовала и теперь с лихвой восполняет былой недостаток внимания.

Андерс с первых минут подкатывалась ко мне, и я задался вопросом, какую игру затеяла эта богатая стерва, хотя, чтобы получить ответ, пришлось бы потерять бдительность, а этого мне делать не хотелось. В ней всего было в избытке: привлекательности, ума, образования - от одного ее присутствия у меня начинало екать в животе. Не женщина - погибель.

- Извинить? Ну нет, - отозвался я. - Всего лишь терпеть.

И направился к легированному трапу, спущенному из гондолы дирижабля.

- Почему их прозвали «дерьмоедами»? - спросила Андерс, увязываясь со мной. Ей определенно было известно, откуда взялось имечко «чендерье».

- Они жрут не только рапан каменок и осьмишлепов, но и помет сородичей. Пропускают его через второй желудочно-кишечный тракт.

Андерс поморщилась.

Я добавил:

- Но без всякого удовольствия.

- Вы ведь не доложите о том, что случилось, правда? - сказала она.