На экране хорошо было видно, как мерно подрагивает сопка. Тяжелые серные испарения просачиваются сквозь трещины и изломы породы, вырываются наружу, словно пар из прохудившегося котла. Далекий противоположный берег кратера тонул в розовой дымке испарений. Обойти пропасть нельзя было. Ее можно было только перепрыгнуть. Падение вниз, на волны клокочущей лавы, означало гибель.

Тобор, пятясь, отошел на десяток метров от края пропасти.

– Готовит место для разбега, – прошептал Невзглядов. Он чувствовал себя неловко после недавнего срыва.

Но альпинист ошибся.

Тобор приблизился к пику, который одиноким зубом торчал на самом краю небольшого плато, расположенного перед вулканом. Потрогал верхушку скалы, словно что-то прикидывая, затем обхватил ее щупальцем и с силой рванул, выломив изрядный кусок базальтовой породы.

– Хотел бы я знать, что у него сейчас на уме… – пробормотал Невгзлядов, как зачарованный глядя на экран.

Тобор, примерившись, точно рассчитанным ударом об основание скалы разбил обломок на две части примерно равного объема. Подержал их на разведенных в стороны щупальцах, сравнивая вес. Затем принялся обивать один из обломков, добиваясь, чтобы веса их сравнялись. Чувство гравитации, так же, как и другие, было у Тобора абсолютным.

«В каждом обломке килограммов по полтораста», – прикинул машинально альпинист. Он начал догадываться, с какой целью готовит Тобор тяжелые обломки, и беспокойно заерзал в кресле.

– Неужели Toб решил прыгнуть с грузом? – шепнул наконец Невзглядов.

Суровцев буркнул:

– Боюсь, что да.

– Но ведь Тобор с грузом прыгает хуже, чем без груза, – заволновался альпинист. – Мы же многократно проверяли рецепт Павсания… Иван, что же ты молчишь?

Суровцев пожал плечами.

– Аким Ксенофонтович! – схватил Невзглядов за руку Петрашевского. – Toб не допрыгнет и до середины. Остановите испытания!..

– Если Тобора что и может сейчас спасти, Костя, так это груз, – мягко произнес Петрашевский, забирая руку.