Но согласитесь, товарищи, – продолжал Коновницын, апеллируя к Петрашевскому и Суровцеву одновременно. – Toбор сегодня перепрыгнул пропасть опять-таки благодаря смекалке, а не силе соственных мышц. Признаю, Тобор попутно сделал большое открытие – он показал нам, людям, как прыгали с грузом древние легкоатлеты. Это для наших спортсменов – ценный, в лучше сказать бесценный подарок…

«Хочет пилюлю подсластить», – невесело подумал Суровцев.

– Кстати, у меня попутный вопрос к вам, как руководителям ИСС, – сказал Коновницын. – Вот вы говорили о генеральном прогоне Тобора накануне экзамена.

– Да? – вскинул голову Петрашевский, не понимая, с какой стороны ждать подвоха.

– Прыжок через пропасть входил в прогон?

– Да.

– Пропасть была такая же, как сегодня?

– Даже пошире.

– И Тобор одолел ее?

– Да, в обычном прыжке, – обрадовался Петрашевский. – Я же говорю, Сергей Сергеевич, что Тобору по силам…

– Минуточку, – жестом остановил его Коновницын. – Дело-то оборачивается против вас. Тобор на предварительном прогоне без груза ведь прыгал?

– Без груза, – подтвердил Суровцев.

– Вот мы и подошли к главному, – сказал Коновницын. – Кому нужен аппарат, который не обладает надежностью? Кому нужна машина, которая сегодня ходит отлично, а завтра буксует в первой попавшейся канаве?

– Но сегодняшний прыжок Тобора… – начал Иван.

– Войдет во все учебники легкой атлетики, – раздраженно закончил Коновницын. – И все равно, прыжок Тобора с грузом – частное решение задачи, хотя и остроумное. А мы должны быть уверены, что он в состоянии решать общие задачи. Причем решать с запасом надежности, без проколов. Вот этой уверенности у комиссии, увы, нет. Поэтому мы предлагаем прекратить испытания Тобора.

После паузу председатель Государственной приемной комиссии добавил:

– Нельзя рисковать Тобором.

За поворотом аллеи показалось здание гостиницы-подсолнуха. Огромный выпуклый диск ее, в котором располагались номера для приезжих, был обращен на запад, в сторону нырнувшего под горизонт солнца.