– Да, завтра нам всем опять предстоит нелегкое испытание, подхватил Петрашевский.

– Нам, пожалуй, приходится не легче, чем Тобору, – вставил Суровцев.

Коновницын замедлил шаг и сказал:

– Давайте признаем: Тобор оказался неподготовленным к экзамену. – Замысел интересен, согласен. Но модель явно не дотянута. Поспешили вы приглашать комиссию.

– Трассу дня он прошел, – произнес Петрашевский.

– А какой ценой? – воскликнул Коновницын. – Сколько штрафных очков он заработал? Мнение членов комиссии мне известно – я успел с ними переговорить. Оно у нас единое.

– Во время генерального прогона, накануне экзамена, Тобор показал… – начал Петрашевский, но – Коновницын с живостью перебил его:

– Аким Ксенофонтович, миленький, да поймите же! Предыстория нас не интересует и интересовать не может. Если бы дело обстояло иначе, зачем нужны были б экзамены?

Суровцев опустил голову: возразить было нечего. Но его шеф не собирался без боя сдавать позиции.

– Хорошо, Сергей Сергеевич. Ладайте говорить только о сегодняшнем цикле, – согласился он. – Разве сегодня Тобор занимался только тем, что набирал штрафные очки? А трехмерный лабиринт, который он прошел быстрее, чем планировались?

– А как Тобор расправился с установкой для ядерного синтеза? – добавил Суровцев. – Он на ней добрых двести очков сбросил.

– Не спорю. Однако в звездной экспедиции Тобору предстоит решать не только логические головоломки, не только задачи на сообразительность.

Помолчали.

– А вулкан, через который Тобор перепрыгнул? – выложил Петрашевский главный козырь.

– Насчет вулкана разговор особый, Аким Ксенофонтович, – сказал Коновницын. – Прыжок с грузом был великолепным, признаю. И знаю, что тут главная заслуга принадлежит вам, академик.

– Не о том речь…

– Именно о том. Это была великолепная идея – насытить память белкового полной информацией о прыжках древних атлетов, с тем, чтобы он в критических условиях поискал решение, которое нам самим неизвестно!..