Поднялись на последний этаж новостройки, зашли в хоромы, какие Краб только по телевизору и видел – коридор – можно в футбол играть, потолки высотой в три человеческих роста, евроремонт, полы с подогревом. Когда входная дверь хлопнула, Татьяна выскочила из кухни, завизжала от радости, бросилась на отца и крепко его обняла. Вслед за дочерью Краба из кухни выглянула приятная, улыбчивая женщина лет тридцати и остановилась, прислонившись к дверному косяку. Таня схватила ее за руку, подтащила к отцу и представила их друг другу. Женщина, как и предположил Краб, оказалась женой Бальгана и звали ее Марина.

– Мы с Мариной лучшие подруги, – сказала Татьяна и добавила, – она мне как старшая сестра. Правда, Мариш?

Жена Бальгана улыбнулась и приобняла его дочь, словно и правда была ее старшей сестрой.

– Ой, папа, а что ж это я тебя в коридоре-то держу, – опомнилась Татьяна, – проходи на кухню, хочешь кофе с бутербродом?

Краб от кофе не отказался, присел за деревянный стол на шикарной кухне, площадью с однокомнатную квартиру в "хрущевке". Бальган тем временем, засуетился и, сославшись на срочные дела, покинул их компанию. В квартире они остались втроем – Татьяна, Марина и Краб. Марина вероятна понимала, что отцу и дочери нужно побыть вдвоем, поэтому "вспомнила", что ей нужно еще сегодня посетить солярий, помыть машину на автомойке и не пропустить занятия шейпингом. В общем масса дел скопилась на сегодня. Она быстро собралась, попрощалась до вечера и ушла. Взрослая дочь и ее отец остались в огромной квартире одни, и тогда только, оказавшись наедине с родным человеком, Татьяна смогла дать волю слезам. Она подробно рассказала отцу о том, что случилось в гримерке, о том как Саша закрыл ее своим телом, как потом, смертельно раненый, не признавался в этом и делал вид, что пуля убийцы просто царапнула его. Закончила она свой рассказ тем как он умер у нее на руках и добавила: