Он отозвал Краба на кухню и, нервно куря сигареты одну за другой, сообщил ему о том, что уже несколько концертных площадок выкатили ему, как продюсеру неустойку за сорванные концерты Татьяны. Он пожаловался отцу, что таким вот образом, игнорируя приглашения на выступления они с Татьяной теряют не только деньги – фиг с ними с деньгами, их еще можно будет заработать – они теряют очень важную вещь – свою репутацию, что в мире шоу-бизнеса делать недопустимо. В мире шоу-бизнеса существуют такие негласные правила – если ты пару раз прокололся, то за тобой уже тянется длинный, неприятно пахнущий шлейф слухов и дурной славы.

– Москва хоть и большой город, но в некоторых понятиях маленький, – пояснил Бальган, – ошибок столица не прощает.

Краб возразил, что, мол, разве народу непонятно – на Татьяну недавно покушались, ее могли убить – она в таком состоянии сейчас, она просто боится выходить на сцену – не до песен ей сейчас! Но Бальган покачал головой – наоборот, люди хотят видеть, что Таня жива здорова, хотят, чтобы она их веселила и пела для них любимые песни, не смотря ни на что. Народу наплевать на покушение, это произошло не с ними – толпа жестока, а Татьяна, как это не грустно признавать, всего лишь кукла в руках этой толпы. Она сама себе перестала принадлежать уже после того, как стала заметной фигурой массовой поп-культуры. И Бальган тоже сам себе не принадлежит, он всего лишь винтик в большом механизме. Это и есть шоу-бизнес – никого не волнуют твои проблемы – тебе заплачено, так будь добр, оставь свои неурядицы за кулисами, выходи на сцену и делай всем весело. Бальган схватил Краба за руку и буквально чуть не пал перед ним на колени.

– Я прошу вас, поговорите с ней, – прошептал он громко, – вы для Татьяны непререкаемый авторитет, я это знаю, она мне сто раз это говорила! Она вас послушается, она вас очень уважает. Бояться ей теперь уже больше нечего, ведь маньяка Коваленко, который стрелял в гримерке, вот-вот задержат.