Это дело ведет майор Прохоров, он очень опытный сыщик, он уже вышел на след Коваленко, так что опасаться, я вам клянусь, больше совершенно нечего. Скоро Новый год – у нас с Татьяной на каждый день было запланировано по два-три, а то и по четыре концерта и все срывается. У нас сейчас как раз идет промоушн нового альбома "Поцелуй змеи", нужно именно сейчас работать на износ, иначе кто-то другой займет нашу нишу, альбом не будет продаваться, а песня за ротацию которой я столько взяток заплатил, вылетит на хрен из всех хит-парадов! Поговорите с Таней, пора начинать работу! Я вас прошу, поговорите!

– Я постараюсь, – ответил Краб, освободившись от липких рук Бальгана, – но ничего не обещаю.

– Да и Татьяна, выступая сама отвлечется от дурных мыслей, – продолжил Бальган, – нет лучшего лекарства от депрессии, чем с головой окунуться в работу, это я по себе знаю, поверьте мне.

– Я же сказал, что делаю все, что смогу, – повторил Краб.

Он никак не мог отделаться от мысли, что Бальган ему неприятен. Продюсер, услышав обещание Краба помочь ему, успокоился, сел на табуретку и заметил, что сигарета в его руке давно уже погасла. Тогда он закурил еще одну и налил себе чашечку кофе. Краб тоже присел за стол и спросил у продюсера о маньяке Коваленко – полагает ли он тоже, что это именно этот провинциальный композитор стрелял в гримерке и убил телохранителя Татьяны Александра? Продюсер закивал головой и сказал, что он стопроцентно уверен, что это был Коваленко, потому что больше некому и незачем пытаться убить Татьяну – смерти девушки, которую так любят в народе, может желать только маньяк у которого крыша поехала.

– Помните Джона Леннона? – спросил Бальган.

– Ну? – неопределенно ответил Краб.

– Его тоже убил человек, который был его поклонником, – ответил Бальган, – и очень горячим поклонником. Но сумасшедшим.

– Почему "тоже"? – возразил Краб. – Татьяна, слава богу, жива и я надеюсь, что больше ей ничего не угрожает?