Делать нечего. Не губить же бедолах. Паче, в хозяйстве образовались прорехи, взять к примеру топор — напрочь изработался. К чему от добра отказываться?

Поторговавшись, сошлись в цене. За стоянку экипаж чинит лопату, за постой — топор, за огурцы правит пилу, совсем у ней зубья поистерлись. Так и пришлось Деду подписать, требуемые неземными правилами, бумаги. Точнее — плюнуть на представленную пластину.

Тарелка, по давешнему противно засвистав, взмыла в воздух и исчезла в неизвестном направлении. Как позже объяснил племяш — слиняла в гиперпространство.

Дед подверг анализу врученный ему инвентарь. Разлядывал придирчиво, ноготем апробировал, испробывовал в условиях приближенных к реальной аграрной обстановке.

Прокашлялся, присел на колоду, скрутил цигарку. Неспешно затянулся, бровями поелозил.

— Ить, залетные, — скупо сморкнулся на репейный куст. — Сказать неча, сработано удало. Новее нового, точно импортный струмент, ей-ей, как у племяша в чемоданчике.

Покачал головой, отнес в сарай. Там в глубине, чтоб в глаза не бросалось, поставил. Ласково шершавой ладонью огладил, солидолом умаслил, обернул мягонькой тряпицей. Пущай храниться до поры до времени.

О залетных помалкивал. Кто ж такой чертовни доверит? Скажут: свихнулся старик на упадке годов. Впрямь, диковинная маятня стряслась. Куды лихее блокбаксеров хреновудских нашенское чудо болотное.

Но прелюбопытная удивительность (вот к языку привязалось тарабарщина трехглазых) на том не закончилась. Не утерпелось Деду полезные приспособы гноить ржавчиной. Почал в хозяйстве пользовать. Колол, пилил, копал, да приметил, — обновленный то струмент, износу не ведает. А когда нетрудно разделал на поленья сучковатые, кряжистые дубовые бревна, смекнул окончательно — не ладно здесь. Косорожие приблуды не простую наладку сработали, заточку там, правку, разводку. Тут стряслось похитрее.

Удивлялся, удивлялся, как возьмись, да объявилась прежняя троица. Прибыла с официальной миссией на переговоры по торговой части.