— Может, они верят, что, приучая тогайру жить в деревнях, показывают им путь к лучшей жизни.

— Нет, — возразила Бринн, не дав ему договорить.

Джуравиль не сомневался, что реакция собеседницы будет именно такой; собственно, на это он и рассчитывал.

— Они хотят, чтобы тогайру жили в деревнях и даже в городах, потому что тогда им будет легче управлять нами. В любом селении все на виду, а в степи мы свободны, можем жить, как привыкли испокон веков, и, не опасаясь чужих ушей, говорить то, что думаем о завоевателях.

— Но есть же и выгода, — продолжал настаивать эльф. — Спокойное существование, обеспеченная жизнь, к примеру.

— Ловушка собственности! — воскликнула тогайранка. — Города — это большие тюрьмы, и ничего больше. Стоит попасть туда, как привыкаешь к удобствам цивилизованной жизни и начинаешь зависеть от них. Но при этом лишаешься…

— Чего же? — Джуравиль сознательно гнул свою линию.

— Летних плато, горных ветров и аромата… Ах, этих чудных запахов высокогорных полей! Бурных рек, полных бьющейся рыбы. Долгих скачек на пони по открытой степи… Ты непременно должен услышать этот звук, Белли'мар! Стук копыт тогайских коней! С этим мало что может сравниться.

Грудь Бринн высоко вздымалась; в ее карих глазах полыхал затаенный огонь. Можно было догадаться, что в этот момент перед ее мысленным взором проносились тогайские пони. Через некоторое время девушка вышла из транса.

— Я еще увижу все это, — уверенно заявила она, — Увижу, можешь не сомневаться!

Еще несколько дней спутники продолжали двигаться в южном направлении, и Бринн никак не могла дождаться, когда же она приблизится к осуществлению своей заветной цели: найдет тогайру и разожжет в их сердцах пламя освободительной борьбы.