Ошарашенный вестью Турыло совсем и о ягодах забыл. Он стоял, опершись на палку, и слушал Додю с открытым ртом. На его лице все чувства читались легко.

- А ты не брешешь?

- Что Сукочи с Вершинниками сдадутся? Ты сам-то разве плохо их знаешь?

- Да я про орду!

- А, ну дак про то Пыж Лопоухий сказывал. Этот врать не будет. Говорит, Белобокая их у Большого Брода видела. Конца краю не видно. Вот ведь войско собрали.

- Н-да, - Турыло почесал в затылке. - Действительно надо к Береговым на разговор идти. Ну и дела начались.

Старикашка в развилке дерева хохотнул, будто его вся эта война не касалась, и вновь затараторил:

- Не. Тебе к Береговым идти не след. Эти сами скоро здесь появятся. Ты лучше к волкодлакам. А вдруг да получится что. Они ж не совсем полоумные. К Вершинникам бы надо. И на болота тоже.

- Ты, Додя, меня-то не учи. Лучше за себя скажи.

- Да я... Ладно, сбегаю к водяным, авось получится. Может, и к русалкам на Быструю речку заскочу. Тоже ведь свои.

- Давай, Додя. Как стемнеет, жду тебя у Медвежьей горы. Жду с хорошими вестями.

- Какие ж могут быть хорошие вести сейчас? Разве что степняки домой поворотят.

Старикашка соскочил на землю и вдруг начал расти, расти, достиг головой верхушки березы, махнул на прощанье рукой и одним шагом скрылся среди деревьев.

Турыло тоже значительно подрос и пошел в другую сторону. Ему предстоял очень непростой разговор. Не любили волкодлаки леших.

***

Волкодлаки шли на врага клином. Два самых огромных, самых черных бойца - вожаки родов - возглавляли отряд. Налитые кровью глаза волков-оборотней не предвещали степнякам ничего хорошего. Но ведь и противник был не из слабых.