— А как? — не отставала бабка.

— Придумаю что-нибудь. Вьюношей не старше восемнадцати в городе не так уж и много, проверить каждого трудно, но можно. — Дханн задумчиво почесал голову и уточнил. — Лишь бы монахи ничего не заподозрили. Они, гады, любят под ногами путаться.

Знай упомянутые строкой выше гады о состоявшемся разговоре, их первой реакцией стала бы бешеная, ничем не контролируемая радость. Ибо исполнение повседневных священнических обязанностей никак не удовлетворяло адреналинового голода, сжигавшего обоих.

В данный момент Мозг стоял посреди улицы со скорбным видом, не зная, чем себя занять. Наставление гопников, работа, по просьбе милиции, с местными блатными, слежка за окончательно запуганными городскими ведающими занимали время и силы, но не приносили душевного спокойствия. Хотелось настоящего дела. Схваток с сильным и коварным врагом, или хотя бы просто коварным… Да с демоном, и тем поругаться нельзя! Приходится вести себя вежливо, общаться в рамках древнего этикета, ни в коем случае не давая повода написать кляузу начальству ссыльных святых братьев.

«Господь, подай мне знак, — думал один из опытнейших бойцов скита, безуспешно пытающийся примириться с новой должностью. — Раз уж ты меня сюда направил, значит, здесь мое место. Здесь я нужен. Только хотелось бы знать, зачем? Нет, я не ропщу, Господи, тебе виднее, в смысле, воля твоя. Только я ведь человек простой, мне бы инструкцию или там прямое ясное указание получить».

Чего у Господа не отнять, так это оперативности. Религии в данном вопросе проявляют редкостное единодушие.

— Простите, можно поговорить с Вами о Боге?

Мозг сверху вниз оглядел обратившегося к нему с вопросом юношу, чувствуя, как в небытие исчезает хандра. Отутюженные брюки, рубашка с коротким рукавом, туфли, галстук и рюкзак за спиной, набитый угловатыми книжками, безошибочно определяли их владельца как представителя отряда «сектант вульгарус», в последнее время расплодившего на просторах некогда православной страны. Из-за спины молодого энтузиаста боязливо выглядывала его спутница, еще не до конца утратившая инстинкт самосохранения. Одетый в джинсы и футболку монах широко улыбнулся: