Тамьен тихо скользнула к компьютеру, выключила монитор. Дискета осталась в дисководе.

Художник уселся на край Вермесова стола. Стол скрипнул и пошатнулся.

– Чего он у тебя такой подвижный стал? – удивился Нербил.

– Нербил, вы с дамой разговариваете, а сами взгромоздили свой, извиняюсь, зад на стол! – закричала Семелой. – У вас чувство стыда хотя бы есть?!

– Я не с дамой, я с Вермесом.

– А меня вы, значит, совсем уже игнорируете?! Значит, теперь вы будете своим задом через голову начальника отдела на служебный стол садиться?!

– Задом через голову – стоит попробовать. – Нербила эта фраза привела в восторг, он еще шире заулыбался.

– Я вижу, вы распустились! Раньше такие, как вы, ничего не смели! Подумаешь, художник! Да теперь каждый, кто что-нибудь намалевал, – тот и художником называется, а раньше Министерство Культуры решало, кто художник, а кто нет! Таких, как вы, близко не подпускали! Нельзя называть художником кого попало, правильно? Тамьен, я правильно говорю или нет?

Тамьен замялась: она привыкла соглашаться с собеседником, но сейчас ей надо было выбрать, согласиться с начальницей или поддержать Нербила. Выбирать она не любила, такие ситуации ее пугали. Ее дружба с авантюристкой леди Сентил – факт достаточно парадоксальный… Впрочем, Инструктор говорил, объясняя своим подопечным азы психологии, что противоположности если и не тянутся друг к другу, то нередко прекрасно уживаются, коли уж судьба их столкнула.

– Ой, госпожа Семелой, мне ведь надо бежать в канцелярию, чуть не забыла… Извините!

Извинилась она уже на ходу, перед тем как выскочить из кабинета. Семелой встала, чуть не опрокинув стул, пересела на свое место и начала раздраженно вертеть ручку с фирменной символикой «Кедайских россыпей». Вермес поднялся из-за стола, с рассеянным видом направился к компьютеру.

– Ты куда? – встрепенулась начальница.

– Там мой карандаш лежит.