Отец уже прилетел. Было видно, что при всем своем трудовом фанатизме он и рад попасть домой, и соскучился по маме, и напуган здорово, и все старается держаться к ней поближе. Смех и слезы. Мы поговорили не без удовольствия. Он сказал, что снял на Тяньшане отличный фильм и уже загнал мне копию и что там есть на что посмотреть.

Они почти восстановили горные эфемеры и акклиматизиовали маралов, выращенных из соматических клеток. Но многое уже не удается вернуть. Как гляциолог отец консультирует комплексную программу реконструкции экосистемы и ландшафта Тяньшаня и Памиро-Алая. У него был до смешного довольный вид, когда он сказал: "Работы там хватит на целые поколения, вот если бы мы с тобой..." - и тут же осекся. Я постарался ничего не заметить.

Когда-то, еще на Земле, я услышал по невыключенному селектору, как он говорил маме, что отдал бы правую руку, сумей я выйти с ним рядом в горы... Рука почему-то оказалась мамина. И в горы мне по-прежнему нельзя.

Попросил у Центра выход. Разрешили, но при условии двойного контроля, на машинном приводе и под наблюдением Центра. Пожалуйста, если им времени не жаль... Выход завтра, в 10.40 бв. Пока все. Иду к "Гигесу" на предварительный контроль.

22.27.22 БВ. Что-то зачастил я нынче в медотсек. Не то чтобы комплекс работал на износ, но раньше я включал его только на осмотры. А нынче я прихворнул. Анекдот: простудился в открытом пространстве, не выходя из скафандра. Все было в порядке. Я подключил скафандр ко всем тросам и кабелям, которыми Тимбелина корректирует мое пребывание в космосе. Получилась внушительная пуповина. Переключил все камеры на внешний обзор, выслушал подтверждение о готовности и приказал открыть шлюз.

По трапу вышел наружу. Магнитные подошвы управлялись Тимбелиной, она включала и выключала сегменты, обеспечивая мне почти нормальное пешее прямохождение. Немного перехватывало дыхание. Выбирая фал, я дошел до нужного места и начал работу. Все проходило штатно, и настоящее неудобство я почувствовал, когда уже включил гайковерт.