Высокий угловатый мужчина с бородкой и совсем юная большеглазая женщина. И только тогда, когда они подошли совсем близко, я увидел, что это они, те немногие из людей, которые могут подойти ко мне... Но почему вне отсеков, без скафандров? Ах да, они же знают, что здесь все стерильно... Вот разве что со мной не все в порядке.

"Держитесь подальше!" - попросил я и сам вздрогнул от своего голоса, он скрипел, как плохой динамик.

Ахилл молча кивнул, а Тельма горестно покачала головой, поднеся ладони ко рту. Они стояли и ждали, что я скажу или сделаю что-то, но что?..

Уже понимая, что это галлюцинация, я не стал ни отворачиваться, ни закрывать глаза.

Счастье - оттого, что передо мной она, Тельма, обжигало даже в сумятице бреда. Все нужно, все оправдано, если есть она. Джерасси в ту минуту был мне близок и дорог лишь потому, что появился вместе с нею.

Вот ее громадные темные глаза налились слезами и, задыхаясь от восторга, тоски, жалости, я взлетел к ней - утешить, обнять, защитить... Но расстояние между нами, как бы мало оно ни было, не сокращалось. Я отчаянно забарахтался в воздухе. Что-то мягко, но настойчиво тянуло меня назад. "Гигес", выбросив манипуляторы, охватил мои плечи.

Кажется, я рвался, извивался, кричал...

Отчетливо помню, как костистые пальцы Ахилла дотрагиваются до смугло-розовой ладони Тельмы и она, не отрывая взгляда от меня, отступает вслед за ним к люку и перешагивает комингс.

Еще я помню, как томительно и неправдоподобно долго они поворачиваются спинами ко мне, чтобы навсегда исчезнуть в тусклом свете, и я опять готов рвануться следом, но тут раздается тихий, но совершенно реальный щелчок реле гипноавтомата. И я оплываю на спальник, не в силах больше бороться ни с кем и прежде всего с собой.

РАЗВОРОВАН ЧАС