Что-то меня еще и зазнобило. Машина пока молчит. Лежу, дыхание частит, пульс тоже. Ломает. "Гигес" опускает инжектор и делает сразу три инъекции.

Мне никогда ничего не снилось. Даже мама, даже отец. Даже кошмаров я не видел. Но я могу хотя бы по книгам представить себе, что такое сон. То, что я видел, не похоже даже на мои представления.

После того, как "Гигес" уколол меня, я почувствовал, что засыпаю. Но у меня пониженная восприимчивость к транквилизаторам, и наступило странное состояние: словно проваливался куда-то и мучительно медленно выплывал. Невозможно было понять, сколько это длилось - казалось, что годы. Затем я словно уснул, но странным сном.

Я видел все индикаторы, сверкающий кожух "Гигеса", экран, голубые простыни, но мною владел какой-то частичный ступор. Все колебалось, дрожало, как мираж, и лучилось короткими мутными радужными всплесками. Было тяжело. Веки словно ртутью налились. Я плохо сображал.

Тогда-то внутренний люк шлюза, по правилам запертый на три поворота стопорного винта, медленно отворился.

Две человеческие фигуры стояли в глубине шлюза.

Они был без скафандров, но я все равно не мог разглядеть, кто это.

В какую-то секунду просветления я едва не заплакал, решив, что пришли эвакуаторы. Тимбелина донесла, предала меня, и они прилетели. Хотя как же это может быть?! Ни сигнала о контроле стыковки, ни включения автоматики шлюза. Мысли опять спутались, болезнь повалила меня на спальник, эластичные ремни прижали к сетке, а "Гигес" тихо зажужжал, меняя тона.

Но я видел: двое стояли в шлюзе, лицом друг к другу, будто решая входить или нет. Затем двинулись ко мне.

Горело дежурное освещение; в тусклом разноцветном тумане они шли ко мне, шагая твердо и размеренно, хотя гравитация была выключена.