"Ничего, - сказала она так же тихо и отчетливо. - Ты дотронешься". Сказала... или это полыхнуло в ее глазах?

Венчание происходило в соборе святого Сульпиция. На невесте было платье от Шуасси из настоящих вологодских кружев, стоившее дороже моего скафандра с автономным жизнеобеспечением.

Все мои системы работали безотказно, в наружные микрофоны рвалось мощное гудение органа, я держал Май под руку и захлебывался диковинным напитком, которого никогда еще не пробовал - счастьем.

Я был счастлив, хотя знал, зачем ей это. Знал, что она до мелочей рассчитала эффект своего седьмого брака, знал, что он кончится так же, как и шесть предыдущих... И все же я был счастлив - еще и потому, что знал, на сколько может хватить этого счастья, и все равно верил, что не знаю.

Май была спокойна, но часто смеялась. Глаза ее горели странным светом, словно видели что-то жуткое, но бесконечно притягательное. Иногда казалось, что это простое любопытство.

Я пил наравне со всеми. К питателю был привинчен тюб с составленной Клейном смесью "каллистоги" и нескольких капель спирта.

Все разъехались.

Я проводил Май к спальне и спросил, прежде чем вернуться к себе: "Ты помнишь, что обещала мне, когда мы впервые встретились?" Она посмотрела на меня, и сине-лиловый огонь снова вспыхнул в ее глазах.

У себя я снял скафандр - Клейн помогал мне через "рукава", - разделся догола, оставив только датчики телеметрии, и натянул уже готовую пленочную оболочку со штуцерами для подключения кислородного шланга и пяточными вентиляционными клапанами. Оболочка прилегла, как вторая кожа, растягиваясь на суставах, и на ее глянцевитой поверхности вздрагивал неяркий световой блик - это колотилось сердце.

Нетвердым шагом я двинулся вперед, волоча за собой шланг, через тамбур, через лестницу, почти ничего не видя впереди...

Загудел кардиомонитор, и Клейн, поддерживавший меня на ступеньках, озабоченно спросил: "Может, отложить?.." "Нет," - сказал я.