— Итак, имя, отчество, фамилия, дата смерти.

Я ответил.

— Причина смерти?

— Сахарный диабет.

— Лекарств много принимала, я полагаю?

— Очень.

— Ну, вот и ясно, вот и понятненько. Сахар — раз, уничтожение микрофлоры медикаментами — два, похороны поздней осенью — три, и получаем что?

Мы с женой недоуменно переглянулись.

— Получаем отличную физическую сохранность. Поверьте, чаще некроб выглядит гораздо, эээ, менее эстетично. Вам, в некотором смысле, повезло.

На хрен такое везение.

— Даже дважды, кстати. Хотя агрессивные некробы встречаются отнюдь не так часто, как принято думать, но все же вероятность, увы, есть. Кстати, где ее похоронили?

— В Бугряках.

Очкастый мученически прикрыл стекла пальцами. Бородатый Андрюша оказался более непосредственен.

— Андрей! — поморщился его напарник. — Здесь ведь женщины… точнее, женщина и покойник. Молодой человек, и как это Вам удалось оформить погребение на закрытом кладбище?

Я пожал плечами. Во-первых, удалось не мне, а маминой племяннице, и, соответственно, моей двоюродной сестре, Ольге Петровне. А во-вторых, понятия не имею, как ей это удалось провернуть. Впрочем, что гадать — его величество блат всемогущий и вездесущий, разумеется.

— А Комарино чем не устроило? А, понимаю, далеко ездить на могилку, да? А то, что ритуалы защиты кладбища имеют свой предел мощности, Вам, понятно, в голову не пришло. В результате, как сказал пан Кравчук, маемо то, шо маемо. Хотя это уже пятый случай за неделю.

— Пятый?! У нас? — поразилась Юля.

— Увы, девушка. Переполненные кладбища, выветрившиеся заклятия, отсутствие нормального крематория ближе Нижнего Тагила, кризис, наконец.

— Тут-то кризис при чем? — удивился уже я.

— Ну как же, молодой человек, — с укоризной посмотрел на меня очкастый. — Ведь специалистам по ритуалам упокоения тоже надо кушать. А зарплаты падают. А цены растут. Как, кстати, и смертность. В итоге работают больше — а качество ниже. Результаты, опять-таки, налицо.