Вот уже полчаса мы с Дэйром пили чай и занимались тем, что эльф обозвал «созерцанием прекрасного». Это означало, что я мечтательно уставилась на Максимилиана, а Дариэль — на меня.

Последнее немного нервировало. Кольцо на цепочке, почти неощутимое под рубашкой, заметно потяжелело.

— Э-э… Может, уберешь заклинание? — кивнула я на воздушные путы, удерживающие князя на месте. — Пациент вроде бы спокойный попался… Даже тебе угодил!

— Да уж… Когда этот не шевелится, то кажется почти милым, — усмехнулся целитель, опуская ресницы. — Такой несчастный, беззащитный подросток. Если бы я не знал, кто он на самом деле, то мог бы посочувствовать ему.

— А сейчас не сочувствуешь? — я еще не закончила фразу, а уже пожалела о ней.

Дариэль одарил меня укоризненным взглядом. Мне стало почти стыдно.

— Нэй, маленькая, так далеко мое великодушие не простирается, — я только фыркнула. — Лечить вампира — это одно дело, но нежно смотреть на него, как некоторые… уволь. Надеюсь, ты не заставишь меня дожидаться его пробуждения?

Я горестно вздохнула. Конечно, мне очень хотелось попросить Дэйра задержаться на пару дней — не ради Максимилиана, а просто потому, что ужасно соскучилась по эльфу. Как давно уже нам не приходилось сидеть так вместе за чашкой чая и болтать о чем-нибудь!

— А разве ты не хочешь увидеть результат своих трудов?

— Я и так уже все прекрасно вижу, — рассмеялся Дариэль. — Твой вампир сейчас абсолютно здоров и практически сыт, завтра к вечеру, думаю, придет в себя и начнет благодарить…

— Не хочешь дождаться его благодарностей?

— Нет, спасибо, что-то не тянет.

Эх, почему на свете не бывает чудес? А как бы вышло здорово, если бы Дэйр и Ксиль подружились! Но в жизни, к сожалению, частенько оказывается так, что одинаково дорогие сердцу люди друг друга на дух не переносят. Максимилиана, помнится, тоже как-то подозрительно интересовали мои оговорки про Дариэля…