- Что-о-о! Господин в сером совершенно серьезно повторил свои слова. - Вы, конечно, шутите? - сказал я. - Ничуть. Я, знаете ли, не любил шуток и, когда был в ж... я хочу сказать: когда находился на службе, а в настоящем моем грустном положении совсем уже не до шуток. Крушение будет, непременно. - Откуда вы знаете? - На этот вопрос позвольте промолчать. Странные заявления моего собеседника сбили меня с панталыка: я недоумевал, кто разговаривает со мной - мистификатор, сумасшедший или, чего доброго, в самом деле какой-нибудь злоумышленник, подготовивший катастрофу и, по странному капризу, задумавший исключить меня из числа своих жертв? - Что же? - прервал он молчание,- слезете? - Прежде, чем ответить, позвольте спросить: сами вы далеко ли едете? - Я? Аккуратно до двести семнадцатой версты. - Значит, вы не боитесь крушения? - Я ничего не боюсь. - Вот как! После этого вы просто железный человек. - Увы! Нет... Когда я был в ж... когда я находился на службе, я был трусом из трусов, но теперь от всех земных перемен мне ни тепло, ни холодно: я ведь, с позволения вашего сказать, покойник. - Брр... кккка-а-аккк?!?!?!.. - Покойник-с, мертвец, если вам больше нравится, вообще нежить... Не извольте стучать зубами: от этого, кроме порчи эмали, ничего не получается,- а лучше выслушайте! Шестнадцать лет тому назад, в этот самый день, я ехал по казенной надобности из города Сивоплюя в город Проходимск. Близ станции Ухорезовки я вышел из вагона на тормоз покурить... Стою себе, чиркаю спичкой о стенку вагона... Как вдруг - свисток, другой, третий,- и, прежде чем я успел сообразить, в чем дело, передний вагон стремительно попятился ко мне всей своей махиной, чугунная балюстрада тормоза перерезала мое тело аккуратно на две половинки, каждое полменя было сплюснуто буферами в лепешку, далеко не отличавшуюся красотой форм, и, в заключение, обе лепешки обратились под ударами колес, в тесто...