Он прислушался к своим воспоминаниям, но их просто не было — в сознании царила пустота, да еще где-то на задворках разума копошилось разочарование, готовое превратиться в душевную боль, только потянись к нему. Впрочем, сейчас у него не было времени, чтобы размышлять о своем прошлом, иначе он мог лишиться будущего. Он знал, что ему угрожает опасность. Пока что она невидима, скрыта бурей, но он чувствовал ее всеми фибрами своей души. Казалось, протяни он только ладонь — и сразу коснется того, что поджидает его за снежной завесой.

Интересно, умеет ли он сражаться? Он не знал ответа на этот вопрос. Рука сама собой потянулась к пустым ножнам на поясе. Наверное, умеет. Но, опять же, он не располагал временем, чтобы думать об этом.

Он по-прежнему почти ничего не видел и не мог определить, куда нужно идти, но у него вдруг появилось новое ощущение, вернее, понимание того, где он находится. Вокруг возвышались горы. И хотя пелена снега оставалась непроглядной, он чувствовал огромную горную гряду за своей спиной. Иногда из-за белой завесы проглядывали размытые очертания скал с крутыми склонами и острыми, словно топоры, гребнями. Видел он и деревья с голыми тонкими ветками, которые протянули промерзшие хрупкие пальцы к снежным небесам.

Почему-то он знал, что и скал, и деревьев следует остерегаться, ведь за ними могли скрываться дикие звери или устроившие на него засаду враги, которые притаились до времени… Сейчас, посреди бурана, эта мысль показалась ему смехотворной, но ее следовало запомнить и потом спокойно обдумать, поскольку это могло подсказать ему, кто же он такой.

Он пошел дальше, все-таки наткнулся на скалу и чуть не упал.