Восстановив равновесие, он увидел следы. Вернее, один след, который еще не успело занести снежной крошкой. Это был след зверя, а не человека. И хотя он не помнил, видел ли когда-нибудь что-то подобное, тут же понял, что это след волка. Вот только размер этого следа немного сбивал с толку: отпечаток был огромным, с человеческую ладонь с растопыренными пальцами. Если это действительно волк, то он не меньше небольшой лошади, да и след был слишком глубоким, несмотря на то что снег мгновенно затвердевал на морозе, становясь крепким, как лед.

Его рука второй раз скользнула к поясу, пытаясь нащупать оружие, которого там не было.

Понимая, что у него нет выбора, он направился вперед и сразу почувствовал, что идет по склону. Под снегом теперь скрывались небольшие камешки, а не ровная скала, деревьев вокруг становилось больше, хотя он старательно избегал их. Это еще не был лес, но уже и не безжизненная каменная пустыня.

И тут он услышал крик.

Буран не прекращался, завывал ветер, но на миг его направление изменилось, и тогда послышался человеческий крик, исполненный боли, невообразимого страха и чего-то еще, необычайно ужасного. Он даже не мог подобрать слов, чтобы его описать, и только понимал: это чувство ему знакомо.

Остановившись, он закрыл глаза и прислушался, пытаясь определить направление, откуда доносился крик, но ветер опять переменился, и буря, казалось, бушевала повсюду, бросая хлопья снега со всех сторон.

Немного постояв, он пошел дальше.

Прошло время, очень много времени, однако он не знал, сколько именно, да это было и не важно. Возможно, об этом тоже следовало подумать позже. Сейчас имело значение только одно — теперешний момент. Нужно было остаться в живых. И найти того, кто кричал.

Если бы буря продолжала бушевать с той же яростью, он никогда бы не нашел кричавшего, но постепенно ветер затих и, взревев напоследок, прекратился — столь внезапно, что от обрушившейся на мир тишины заболели уши.