Мозги пурпурных, как ни странно, устроены таким образом, что они умеют запоминать кусочки карты, оторванные условными знаками от целого и перемешанные без всякой системы. То есть пурпурный, посмотрев сюда, сумеет составить правильную картину, а мы… Можешь сам попробовать, если не лень. Но сразу предупреждаю, отдел почти в два десятка отличных ребят работал над этой проблемой, и без малейшего результата.

Ростик еще раз пробежал глазами по мешанине цветов и линий и отказался от предложения Рымолова. Ему это тоже было не под силу.

– Значит, карты пурпурных для нас бесполезны?

– Как видишь, – ответил капитан.

– Тогда нужно сделать свои, человеческие, – предложил Ростик.

– Но их следует держать в тайне, – начал было капитан, – потому что, как мы видим…

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и в нее ввалился – директор обсерватории Перегуда, за которым следовали Антон с Кимом.

Ростик улыбнулся. Так приятно было видеть эти дружеские физиономии.

– Мы не очень опоздали? – быстро спросил Перегуда.

– Не очень, – твердо проговорил капитан.

С тех пор как время в Полдневье сбилось окончательно, такие накладки, без сомнения, возникали повсеместно, поэтому ругаться на опоздавших было неумно. Что и подтвердил Рымолов, сразу по-деловому потерев свои тонкие, чуть морщинистые руки.

– Ребята, – начал он в своей прежней профессорской манере, – рассаживайтесь. Приступим наконец к делу.

Ким сел рядом с Ростиком, гулко хлопнув его кулаком по закованному в доспехи плечу, а потом с кривоватой ухмылкой потряс ушибленной рукой в воздухе. Ростик попробовал пояснить:

– Понять не могу, почему мне не дали заскочить домой? Я бы переоделся, умылся…

– Очень мало времени, Гринев, – ответил Председатель, возвращаясь на свое начальственное кресло.