Ким скептически сощурился, потом кивнул:

- Совсем неплохо. Вот только нос ты задрал, а значит, сопротивление воздуха у тебя больше возможного процентов на двадцать. Смотри, как лодка должна идти в крейсерском положении.

Рычаги чуть дернулись, лодка мигом, словно почувствовала руку хозяина, выпрямилась, свист, которым Рост только что гордился, исчез. И машина заскользила вперед бесшумно, как привидение. И гораздо быстрее.

- Ничего, придет время, вздумаешь в седле посидеть, я свое возьму, проговорил Ростик.

- Да, - Ким усмехнулся, - я слышал, ты лошадником стал, каких мало.

- Пришлось, - согласился Ростик. - Даже отливать научился из седла.

- А, удобства- засуетился Ким, - с этим просто.

- Нет, не сейчас. Я просто так сказал, к слову.

- Я подумал... Ну ладно, когда надо будет, скажешь. Тут от холода в самом деле чаще хочется.

Рассвет застал их, когда Ростик уже ощутимо осознал, что его самая удачная манера управления замедляла скорость по сравнению с Кимовой километров на двадцать в час. Как это получалось и почему - объяснить он не брался. И машина была та же, и Винторук так же пыхтел на котле, и положение всех блинов было почти таким же... А вот поди ж ты! Ким утверждал, что делает семьдесят верст, а Ростику никак не удавалось перевалить за пятьдесят. И хотя тут не было спидометров, тахометров или других приборов, которыми можно было измерить скорость, Ростик ему верил.

К тому же Ростик устал. С непривычки он даже вспотел. Странно это было так быстро вымотаться, но вот случился такой конфуз.

- Нет, - Ким отрицательно покачал головой, - ты вынослив, как буйвол. Другие за четверть часа чуть не в отрубе валятся, а ты больше часа держишься. Мне бы тебя получить на месяц, я бы из тебя Водопьянова сделал.

- А чем он знаменит? - осторожно спросил Рост.

- Это такой летчик полярный и писатель. А знаменит выносливостью, один раз пять суток гонял свои самолеты и уснул только после того, как залез на отметку в пять тысяч метров и у него кислородная маска отказала... Ну, там, на Земле, конечно.