- И что, разбился?

- Нет, сработало чутье пилота. Проснулся и успел вывести машину из штопора, только очень расстроился из-за своей невнимательности. Даже докладную на себя подал. Его потом очень медкомиссии донимали, но... Такой вот человек.

Внизу открылся Чужой город. Он выпал на них из-за серо-зеленого леска, венчающего пологий на вид холм, который показался сверху вполне жесткой складкой.

- Давай-ка минуем его сторонкой. - Ким повернул нос лодки градусов на десять севернее. - Не любят они, когда мы над ними ходим.

- Быстро до них доскакали.

- По автомобильному спидометру Чужой, - Ким повернул голову в шлеме влево, где остались башни и стены обиталища гошодов, - находится от Боловска в семидесяти километрах. Если бы я тебя не учил, мы бы его еще в темноте прошли.

Потом Ростик снова попытался учиться. И это оказалось труднее, чем вначале, - он определенно выдохся. Но Ким не знал усталости и заставлял, заставлял его... И Рост старался, делал какие-то наклоны, крены.

То летел чуть боком, чтобы ощутить давление ветра в борт, то задирал корму, чтобы понять, как тяжело сразу становится работать на котле...

В этой части Полдневья Ростик никогда не был. Проскакивал мимо, один раз заблудился, но по-настоящему ничего так и не понял. А следовало. И может быть, даже не менее срочно, чем выучиться летать на антиграве.

Кроме того, внизу было очень уж красиво. Поля зеленокожих быстро кончились, а пошли необычные всхолмления, которые определенно указывали, что когда-то тут было море... Море?

И тогда Ростик вдруг понял, что блестящая полоса впереди, полоса, которая уже полчаса слепила их, немилосердно отражая солнечный свет, и есть море. Тот самый залив, западный берег которого занимали двары, восточный почти не давали осмотреть весьма свирепые пернатые, и лишь южный, самый дальний от океана, кусочек приходился на дружественных гошодов. И который, следовательно, можно было безопасно посещать.