На этот раз боль была несильной. Онемевшими губами, не понимая, что орет чуть не благим матом, Ростик выкрикнул:

- Вдоль берега... Километров десять, осматривай излучину реки.

Потом стало легче, тошнота на этот раз так и не ударила по желудку. Хоть какое-то утешение... Внезапно он услышал голос Кима:

- Ты чего орешь-то?

Ростик вытер пот, выступивший на висках и на лбу. Потом восстановил дыхание. Откинулся в кресле.

- Ты понял?

- Ага, понял, - кивнул Ким. - Обычный твой залет? И как у тебя это получается?

- Знал бы, как говорится, жил бы в Сочи.

Земля под ними сделала плавный поворот, вернее, они легли на новый курс, ведущий дальше к северо-западу. Берег оставался справа, со стороны Ростика, километрах в двадцати.

- Ближе к воде, - попросил он.

- Ты же сказал реку смотреть? - переспросил Ким. - Или я чего-то не уловил?

- Смотреть реку, но со стороны залива. Машина пошла к морю. "И чего они меня так слушают", - подумал Ростик.

- Слушай, Ким, почему ты меня слушаешь?

- А мне Председатель сказал, чтобы я... - Он повернул голову, весело блеснул зубами - и стал похож на того Кима, которого Ростик знал всегда.

Наверное, со временем он забудет о смерти матери и сестер... Нет, не забудет, просто переживет эту боль, сумеет с ней справиться. И станет прежним говоруном весельчаком, от шуток которого цвели все девчонки в округе и оборачивались с улыбкой прохожие на улице.

- И ты поверил? - просил Антон сверху.

- А Рост никогда не ошибается, - ответил Ким. - Почему бы ему не верить?