Назавтра Ивонючкин в сопровождении Сидорука и Петровича отправился на прогулку, «выгуливать» свои новые Руки. И опробовать, на что они способны в экспериментальных условиях.

Раздавшийся в плечах Ивонючкин выглядел как никогда солидно, шествовал уверенно, не оглядываясь на своих спутников. На Большой Торговой он несколько раз останавливался у лотков уличных торговцев, и пока он демонстрировал продавцам мнимые дефекты товаров, левая домашняя Ручка кое-что «позаимствовала» у несчастных сидельцев. В конце концов случился казус: напарник продавца, здоровенный «мордоворот» приметил, что браслетик с часами «уполз» в карман покупателя, и вцепился в Ивонючкина.

— Отдай часы, гад!

Ивонючкин воздел руки к небесам:

— Видит бог, я ничего не брал!

А в это время правая дополнительная вмазала мордовороту под дых. И тот, помертвев, осел.

— Бог — он все видит. Наказал наглеца! — заявил Ивонючкин оторопевшим зрителям и поспешил прочь, в сопровождении Петровича и Сидорука.

Когда подходили к дому. Хозяин, наконец, похвалил Сидорука.

— Молодчина, Роман. Дельные сварганил лапы…

Что он еще хотел сказать, осталось неизвестным, потому что словно две змеи, большая и маленькая, скользнули по его ногам и быстро, извиваясь, устремились в заросли кустов.

— Эй! Держи их! — завопил Ивонючкин. — Хватай их, Петрович! Держи, Роман!

Петрович было кинулся, но когда Большая Рука приподнялась на предплечье и показала ему Кулак, замер, словно кролик перед удавом. Сидорук же и не шелохнулся.

— Это что, Сидорук? Бунт на корабле? — шипел Ивонючкин. — Они что, живые? Это ты их так настроил?

— Я не знаю… Но чтобы они работали, а не лодырничали, чтобы слушались Хозяина, пришлось заложить в них Зачатки Совести. Иначе, Петрович не даст соврать, от них одни неприятности. Возможно, Совесть у них и взыграла, после сегодняшней прогулки…