Ивонючкин торопливо зашаркал ножками о коврик.

— Ромыч… Ромыч… А Оно разговаривает…

— Ах, ты, грязнуля, еще и жаловаться вздумал! Ивонючкин ощутил весьма весомый шлепок пониже спины.

— Роман! Придумай что-нибудь! — взмолился Шеф, опрокидываясь на диван от очередного болезненного пинка. — Оно сживет меня со света! Я Майку знаю!

Сидорук и Петрович испуганно замерли, прислушиваясь. Им тоже доставалось. Тихонько препирались.

— Это все твоя Матушка. Видать, сварлива была…

— А твоя, небось, скалкой вас с папашкой лупила, не иначе…

— Разделительный контур! — хлопнул себя по лбу Сидорук. — Вот что нас спасет!

Всю ночь монтировал Ромыч в коридоре разделительный контур, запретив Ивонючкину и Петровичу шастать в туалет. Силы и терпение жильцов были на исходе. Обнаглевшая ССОСка заставляла Петровича мыть посуду, Ивонючкина драить пол, а Сидорука — варить щи и жарить котлеты. И бегать по магазинам, с авоськами.

Разделительный контур Сидорук опробовал на белых мышах: выпустив пару мышек, наблюдал, как бестолковые животные, снуя по коридору, быстро прибывают в числе.

Сидорук затаился, поджидая ССОСку, которая взяла за правило по утрам являться на кухню ревизовать его работу. Наконец она появилась и деловито направилась на кухню. Остановилась перед контуром.

Сердце Ромыча ухнуло куда-то вниз. Неужто догадается?

— Откуда мусор? Ивонючкин! Марш за метлой! ССОСка шагнула сквозь контур. Фигура ее на миг затуманилась, и вот уже две Матушки и Майя злобно уставились друг на друга.

— Ты что тут делаешь? Гадина! — раздались одновременно три визгливых возгласа. Мгновение они злобно пялились друг на друга, затем сцепились в яростной схватке.

Тут-то и полыхнуло… Впрочем, вызванные Ивонючкиным пожарные с огнем управились быстро.