И Ивонючкин удалился. Сидорук сморгнул ему вслед крохотную слезинку и отправился в сарайчик исполнять хозяйский наказ.

Уже первый получившийся кирпичик, хоть и кривоватый, поражал неописуемой небесной красотой: голубой, полупрозрачный, словно гигантский кристалл топаза.

— Еще горяченький! — суетился Ромыч. — Осторожнее, господа…

Ивонючкин задумчиво поковырял в ухе.

— Уж больно прозрачен. Кто же решится жить в стеклянном доме, где каждый прохожий будет наблюдать его интимную жизнь? Не все же артисты…

— А обои на что? Полы покрасить можно. Оставить только потолки и зоны наблюдения, наподобие окон…

— Возможно, ты и прав, — сказал Ивонючкин, легонько толкнув кирпичик пальцем. Тот шевельнулся, словно живой, и завис над поверхностью стола.

— Это что еще?.. Строение может ветром унести!

— Не унесет! — хихикнул Сидорук. — Мы его на якорь, балластиком. Зато на ночь или на время отсутствия дачку можно метров на пять от земли поднимать. От лихого человека.

— А ты голова, Ромыч! Придется тебя стимулировать! Начинай производство. А почему он легче воздуха? Должен быть хотя бы равен…

— Так это ведь не уплотненный воздух. Я наловчился в специальной форме как бы выпекать корочку кристаллизованного воздуха, а внутри он в результате становится… гм… разреженным.

Новый материал понравился многим скороспелым богачам. Они приезжали на дачу Ивонючкина, дивились на туалет небесно-голубых тонов в углу двора, очаровывались и спешили заказать себе партии «озонита».

— В воздушных замках и дышится легко, — врал Ивонючкин. — Будете как небожители…

Вскоре за речкой заголубели причудливые строения с башенками, куполами, воздушными садами. Поселку и название придумали подходящее — «Мечта». Драл за свой кирпич Ивонючкин безбожно и цену сбавлять не намеревался.