В начале октября гигантский смерч пронесся через городок, в котором обитали Ивонючкин с дружками. Ущерб он нанес немалый и, между прочим, прямо-таки «слизнул» «Мечту». От поселка не осталось ни руин, ни развалин. Голое место.

Роман Сидорук не желал и слышать о возобновлении производства голубого воздушного кирпича. А когда Ивонючкин попытался на него нажать, жарко зашептал:

— Шеф! В другой раз нам может не сойти… Смерч-то откуда? Их тут отродясь никто не видывал. По-видимому, кто-то из хозяев «воздушных замков» нарушил цельность кристаллической оболочки. Может, вопреки инструкции, электродрелью местечко для гвоздика пытался оборудовать или еще что… Вот и лопнула «Мечта», и кирпичики наши сдетонировали, даже наш демонстрационный туалет разнесло. Тут-то смерч и зародился… А в следующий раз может быть и хуже…

Ивонючкин почесал в ухе.

— Значит, лопнула Мечта…

— Такова участь воздушных замков. Шеф.

Сила воображения

— Нет у тебя силы воли, Ромыч! — прогудел Петрович. — Сколько раз ты клялся, что завязываешь, а, между прочим, посуду продолжаешь наклонять… Пег, мне не жалко. По мне, так пей на здоровье. Но помяни мое слово, выпрет тебя шеф в один не очень про красный день, выпрет, как пить дать.

— Ну нет этой силы, что тут поделаешь? Такой уродился, значит… обреченно промямлил Сидорук. — И не больно-то хотелось… — И вдруг загорелся: — Зато сила воображения у меня — во! Могучая! Куда там вашим волевым усилиям! Кишка тонка! Да я… Я вот тут, не сходя с места, тропический сад произвести могу!

— Врешь ты все! — лениво возразил Петрович, закусывая. — Небось, к технике какой прибегнешь. Мозги мне не пудри!

— Какой технике, какой технике… — загорячился Роман. — Ну разве что ма-а-а-люсенький приборчик, фиксатор, использую, так ведь не в нем суть! Ты вот хоть вечность ею круги, один пшик породишь.