Но Петрович продолжал сомневаться в роминых талантах, и дружки в конце концов поспорили на поллитра.

Денек выдался необычайно жарким, и Сидорук устроился у распахнутого во двор окна в одном маечке, зажав в правой руке небольшой, со спичечную коробку, приборчик. Петрович устроился рядышком, на табурете, насмешливо хмыкая:

— Ну где там твои тропики… И мартышку не забудь, бананы рвать…

— Погоди малость. Вообразить надо поточнее. А тут подоконник жесткий, отвлекает.

— А ты сначала подушечку помягче придумай…

— Неплохая мысль!

Роман зажмурился, и на подоконнике забелела подушечка.

— Фокусник! Лодырь! Неженка! — заворчал Петрович.

Между тем за окном зашуршало, будто мелкий дождичек пошел. Петрович перегнулся через подоконник и обомлел. На их утоптанном, замусоренном дворике из земли ввысь перло нечто ярко-зеленое и невиданное. Одни растения вылезали неспешно, степенно, другие набирали рост шустро. А в центре поднимался банан. Совсем такой же, как на картинке в книжке про Бармалея. Петрович помчался в сарай за стремянкой, чтобы успеть снять урожай, пока Ромыч дремлет. Когда выскочил с лесенкой, на банане уже висели гроздья плодов. Петрович приткнул лестницу к стволу и торопливо полез вверх.

Вдруг сзади что-то брякнуло. Невольно оглянувшись, он увидел, что приборчик выпал из руки Романа, а голова его грохнулась на подоконник. Подушечка исчезла. И тотчас земля устремилась навстречу Петровичу. Каменистая и необычайно твердая.

— Заснул, гад! Гипнотизер чертов! — вопил разочарованный Петрович, поднимаясь с земли и потирая ушибленные места. — Беги теперь к киоску за бананами, а не то я с тебя самого кожуру спущу!

Февралик

— Шеф, к вам тут какой-то тип пожаловал. Необычный. Может, опять за плазмой? Так у нас вроде чисто по этой части…