«Мише что-то надо», — мелькнула догадка у Артема.

— Я видел, ты вчера неплохо погулял?

— Видел? — насторожился Артем.

— Да. Я вчера прогуливался со своей среди наших трех сосен, а ты мне из окна размахивал флагом.

— Морским? — пытаясь хоть что-то припомнить, спросил Артем.

— Не… каким-то черным.

Единственным черным флагом мог быть коврик у двери, его Артем вырезал из куска шинельного сукна. Главное предназначение коврика было — внести хоть каплю уюта в холостяцкую берлогу, где всего-то чего и было — рассохшийся шкаф, кровать без ножек и стройная гора музыкальной аппаратуры с колонками, способными не посрамить хороший концертный зал.

— А подруга твоя чего вытворяла! — восхищенно зацокал языком Миша.

— Она сначала была в простыню замотана, а когда ты начал флагом размахивать, она тоже принялась нам этой простынею из окна семафорить. Я чуть под лавку не упал. Моя меня еле утащила.

— И как она?

— Слушай, супер!

— Да? — удивленно поднял брови Артем.

«Может, зря я поторопился ее выставить, — подумал он. — Возможно, надо было аккуратно перевести в резерв». Но потом возникли сомнения — измученному семейной жизнью Мише и полковая лошадь будет — супер.

— Ну ладно, мужики, респект вам. Пойду я. Еще надо продукты на камбуз выдать, — сказал, но не сдвинулся с места Миша. Артем удивленно посмотрел, как он переминается у порога, и заметил:

— Ты знаешь, я ее с собой не прихватил.

— Тема, ты это… — Миша, наконец, решился: — Как вернемся, я свою с дочкой на юг отправлю к родителям, так ты чтоб меня по всем своим явкам протащил!

— Заметано.

Довольный Миша наконец ушел.

Начпрод — хорошая должность. И старший лейтенант Миша Хомин ее ценил. Поворовывал без фанатизма, с кем надо делился и был на хорошем счету у начальства. Но не хватало ему адреналина. Так, чтобы расслабиться на полную катушку. Так, чтобы утром похвастаться мужикам в курилке — ох, и погудели мы вчера! В какой канаве спал — не помню! Но вокруг него всегда была тишь и благодать, как в болоте. И, как мог, Миша пытался брыкаться.