— Тебе, командир, выпала карта темная, — издалека начал адмирал. — Может, и козырная, а может, и пустышка.

Тут уж у Дмитрия Николаевича и вовсе мысли разбежались по щелям да закоулкам. На контрольном выходе, на многочисленных инструктажах и намека не было на что-нибудь необычное или темное. Поход как поход. Даже до полной автономки не дотягивал. Всего-то каких-то два месяца. И задача не такая уж и сложная. Следить за американцами, проводящими ученье в Бискайском заливе. Не впервой уж, да и не в последний раз, наверное.

Вдруг, спохватившись, комдив хитро подмигнул и добавил:

— Я тебе информацию одну солью, но никому не хвастайся. Командующий сюрпризы любит. Ты знай, но изумление изобрази, когда тебе по возвращении вместе с жареным поросенком капразовские погоны вручат.

— Товарищ комдив, рано мне еще.

— Знаю. Сколько тебе не хватает? Месяца три?

— Пять.

— Командующий уже указание кадровикам дал, чтобы приказ готовили. Так что готовь поляну.

Командир наморщил лоб, лихорадочно соображая: что бы все это могло значить и чего это стоит? Но молчал и терпеливо ждал, когда командир дивизии сам изволит объясниться.

— Ну, а теперь о главном, — адмирал наконец-то перешел к делу. — Будем, Дима, пробовать по-новому прорываться через Проливную.

Дмитрий Николаевич в изумлении остановился и уставился на комдива, будто перед ним стоял не контр-адмирал Любимый, а фонарный столб. Чего тут можно нового придумать? Десятилетиями ничего не менялось. Как по старинке прорывались, так и сейчас прорвемся!

Проливная зона всегда была головной болью и камнем преткновения сначала для советских подводников, а затем и российских. Еще в ту пору, когда лодки приобрели атомную энергетическую установку и на их спину взвалили ядерные ракеты, превратив их в полноценные подводные лодки, а не кратковременно ныряющие, мир оценил их опасность.