То, что было хотя бы раз сфотографировано, уже никогда не меняется и проживает эту жизнь таким же, как ты его увидел в момент съемки. Если бы не фотографии, мир бы никогда нельзя было увидеть — он был бы просто кучей смазанных пятен, в которых смешивалось всё, что ты видишь. А так — ты просто отбираешь из увиденного то, что тебе знакомо — остальное отфильтровывается. Иногда тебе на что-то указывают и в твоём запасе появляется ещё одна фотография. Часть фотографий со временем устаревает — их можно выбросить, они уже не дают ощущения доверия. Но большинство всё-таки неизменно проживают ровно столько же, сколько живешь ты. Вот примерно так и обстоит дело с фотографиями.

— Неплохо придумано, — сказал он, подумав некоторое время, — а ты можешь показать мне одну из своих фотографий?

Я хотел ответить ему отрицательно, как когда-то ответил подруге, но всё же решил попробовать. Итак, какая из фотографий наилучшая? Вот моя первая школьная учительница, мой бывший собутыльник, мой первый половой акт, моя первая любовь — фотография с такой манящей задницей. Именно её я и показал, это оказалось ничуть не сложнее, чем показать обыкновенный снимок. По сути дела, так оно и было.

Он, затаив дыхание, рассматривал фотографию, а потом медленно, с расстановкой сказал:

— Ты открыл мне частичку своей душе — это безграничное доверие. Теперь… Нет, теперь я никогда не смогу тебя убить. Даже, если и буду очень этого желать, я тебя всё равно спасу.

Чувствовалось, что он потрясен. Я и сам толком не понимал почему. Но мне было приятно, что я сделал этому человеку хоть что-то хорошее. Кажется, я и вправду начал ему доверять.

Дверь в комнату распахнулась и в неё влетел коротышка доктор со своим вечным пациентом. На лице доктора сейчас были написаны гнев и ужас. От его текучести не осталось и следов. Он закричал на пациента:

— Вмешательство в ход эксперимента! Как вы могли такое допустить? Немедленно погружайте его в сон, — палец указывал в мою сторону, — он должен обо всём забыть. Ни капли доверия не должно остаться в его тупой башке.