Если человек никогда не проявляет своих чувств, трудно судить о его верности. Злится он на тебя или остается невозмутимым, понять его невозможно. Лу-Маклин никогда ни на что не злился, подумал Лал. Никогда не кричал, никогда ни во что не вмешивался.

Так действовали роботы, но они имели, по крайней мере, одно достоинство: предсказуемость. Лал считал их более понятными, чем Лу-Маклина.

Он посмотрел на свои часы, исключительно точный прибор, носимый им обычно на розовом пальце. Они показывали не только время и относительную статистику, в его городе но и время на Терра и Реставоне.

Еще их дисплей был связан с главным компьютером и представлял данные по работе синдиката.

Лал оставил на минуту своих гостей, чтобы узнать, как обстоят дела с расширением его операций с наркотиками в южных городах Трей и Алесвейл. Цифры замелькали перед ним: производство возросло на двадцать четыре процента, доход до ста тридцати двух кредитов за первую декаду года. "Нужно проверить, - подумал Лал, - кто работает в шестьдесят третьем квадрате в западной части Трей и Алесвейла. Этот человек заслуживает поощрения". Все новые данные он ввел в память машины.

В восточном квадрате повышение на сорок пять процентов... Там был Майлс Унматурпа, вспомнил Лал. Хороший парень. Кое-где производство создало дефицит в сорок две тысячи кредитов за первые полгода операции... Нормальное явление. Лал знал, что начало всегда требует затрат. Взятки, конструктивные затраты около двадцати тысяч кредитов... "Ты скоро умрешь, Хайрам Лал"... Расширение к южным трубам Алесвейла...

Лал в недоумении остановил поток информации, нахмурился, вернул назад несколько строчек и запустил их снова, но в два раза медленнее. Компьютер Синдиката в трубе А надежно оберегался от доступа посторонних. Или кто-то из программистов сыграл одну из самих несмешных шуток со своим боссом (в этом случае в нем будут больше дырок чем в перфокарте), или...