— Да. Конечно, не можешь. Я поклялась, что верну вещи Рут в том же состоянии, как и получила их.

— Не беспокойся. Я слишком уважаю антиквариат, чтобы обращаться с ним неосторожно. Вот почему я предпочитаю сидеть на кухне. — Джули залпом выпила напиток. — Пойдем на чердак.

Карен очень скоро пожалела о своем беспечном предложении. Ее надежда на то, что дружба была одной из причин, по которой Джули хотела продолжить их знакомство, выглядела все более и более безнадежной при виде алчного выражения ее лица.

Один конец длинной комнаты был заставлен мебелью, принадлежавшей по большей части Пату. У него был собственный дом до того, как он женился и переехал жить к Рут. Карен только сейчас поняла, что почти все предметы мебели первоначально принадлежали его матери. Карен вынуждена была буквально оттаскивать Джули от столовых стульев, расшитых вручную.

Белье, одежда, ковры были сложены по одной стене, отдельно от громоздких вещей. Некоторые вещи были сложены в сундуки и картонные коробки, другие висели на вешалках на металлических планках и были упакованы в специальные чехлы; сильный запах нафталина распространился по всей комнате, когда Джули стала открывать их.

— Давай отнесем их вниз, — сказала она, затаив дыхание. — Здесь слишком темно, чтобы как следует все рассмотреть.

— Джули, я тебе говорила...

— Ты сказала, что я могу посмотреть. Ты же знаешь, что белье и одежду нужно время от времени проветривать и чистить. Ты сделаешь одолжение своей тете, правда. Если она когда-нибудь решится их продать...

— Она никогда не продаст их. Ей не нужны деньги.

— Да, но тебе они нужны. Уж я-то знаю твоего дорогого супруга еще по тем временам, когда он преподавал в Джорджтауне; если он сильно не изменился за это время, то ты должна была бороться за каждый пенс.

Выражение лица Карен предупредило Джули, что она зашла слишком далеко.

— В конце концов ты могла бы носить их сама, разве нет? Уверена, Рут не будет возражать.