- Постой, но если все настолько реально, что можно не только отправлять людей в прошлое, но и кого-то забирать оттуда, то это просто ужас! Представляешь, какие могут быть последствия для всего нашего общества, для человечества вообще?

- Ах, оставь! Разберутся как-нибудь. И вообще: чему быть - того не миновать. Не будь занудой. Ты же поэт!

- Но если ты не будешь об этом думать, я не буду, он не будет, тут Антон неожиданно ткнул пальцем в сторону вышедшего из подъезда гражданина, заставив его опасливо покоситься на собеседников, - то кто будет это делать? Кто?

- Желающие найдутся, не переживай. Вон их сколько, снующих, мельтешащих, лезущих друг другу на голову! Телевизор включишь: какие лица! Какие речи!

- Не заводись. Скажи лучше, что теперь делать будешь.

- Что делать? Любить буду! Писать буду! Жить буду!

- Все это хорошо, но, помнится, мы мечтали жить не только в кругу своих мелких личных интересов.

- Искусство и любовь - вот все, ради чего стоит жить на этом свете. Все остальное - стойло и пойло.

- Она все знает? - спросил Светлый, оставив попытки в чем-то переубедить своего оппонента.

Евгений отрицательно покачал головой.

- Вот! - предупреждающим тоном сказал Антон.

- Да не переживай ты! Все образуется.

- Как-то неубедительно прозвучало.

- Не придирайся. И не обижайся. Заходи через пару дней - увидишь: все образуется.

Поэт понял, что разговор окончен. Евгений направился в подъезд.

- Стой! - крикнул Светлый. - А эти странные партизаны, которые мост...

Художник, не дослушав вопроса, утвердительно кивнул головой и удалился, оставив Антона стоять с открытым ртом.

V

- Ты проводишь меня? Я хочу пойти к маме на могилу. Надеюсь, это можно? - спросила Инна в тот же день.

- Да, конечно. Но, может быть, лучше завтра? Я думал, мы сегодня побудем вдвоем.

- Я хотела бы сегодня, - заупрямилась Инна. - Если ты не можешь, я пойду одна.