- Нет-нет, я пойду с тобой. К тому же, мы хотели купить тебе кое-что из вещей. Вот и зайдем на обратном пути. Мне кажется, тебе пойдет оранжевое платье.

- Я хочу синее.

- Может, лучше зеленое?

- Тебе что, не нравится синий цвет?

Евгений неопределенно пожал плечами.

- Как, тебе не нравятся мои синие глаза? - нарочито сердитым тоном спросила она.

- Синие глаза нравятся, а синее платье - не очень. Впрочем, если ты очень хочешь...

На кладбище было тихо и пусто. Пахло прелой листвой. Могила ее мамы неожиданно оказалась в довольно запущенном состоянии. Евгений не отходил от Инны ни на шаг. Часто ему приходилось буквально закрывать собой то, что находилось совсем близко и чего ей видеть было нельзя.

- Ты можешь пройтись, - попросила Инна. - Я минут пять посижу одна.

Евгений отошел, стараясь по-прежнему закрывать собой страшный объект.

- Сколько заброшенных могил! - сказал старик в видавшей виды рясе, похожий на старинного пустынника. И сколько зла развелось, алчности, никто ни о чем не думает наперед. А ведь сказано у пророка: "Горе тем, которые постановляют несправедливые законы и пишут жестокие решения, чтобы устранить бедных от правосудия и похитить права у малосильных из народа моего, чтобы вдов сделать добычею своею и ограбить сирот. И что вы будете делать в день посещения, когда придет гибель издалека? К кому прибегнете за помощью? И где оставите богатство ваше?"

- Вы монах, что ли? - полюбопытствовал Евгений.

- Старец я, и удивляюсь всему увиденному здесь.

- Здесь, как везде. А решают в столице, дедушка.

- Да-а. И сказано у пророка: "Как сделалась блудницею верная столица, исполненная правосудия! Правда обитала в ней, а теперь убийцы. Серебро твое было изгарью, вино твое испорчено водою, князья твои законопреступники и сообщники воров..."

- Издалека идете?