В этот раз поверх кратера были натянуты скрывающие их деятельность маскировочные сети, из-за чего им приходилось освещать место раскопок десятком мощных прожекторов, а не пользоваться естественным солнечным светом. Впрочем, кроме сетей был также подготовлен к включению энергетический щит, но это – на крайний случай.

Прищурившись от яркого, резанувшего по глазам искусственного света, теперь уже капитан продолжил спускаться к одетой в яркие скафандры группе ученых, в который раз поминая недобрым словом судьбу и бортовую автоматику за эту находку. Он с удовольствием провел бы последние два дня где-нибудь на солнечном побережье внизу - на планете, - отмечая повышение звания. А вместо этого приходилось париться здесь в скафандре. И если ученые не слишком этому огорчались, стоически перенося тяготы жизни, мол, наука требует жертв и все такое. То вот Кирсанов... Ну, не привык он к работе в скафандрах. Поэтому вот уже полдня искал - на ком бы сорвать свою злость. Притом - искал целенаправленно, вполне это осознавая.

Трое таких же, как он, офицеров Первого приказа, но званием поменьше, знали об этом и потому держались подальше, стараясь не попадаться ему на глаза. Ученые же - этого не знали, но - словно чувствуя угрозу, также не обременяли его своим обществом. Да и время поджимало. В любой момент их деятельностью мог заинтересоваться любой пролетающий мимо патруль, которых здесь было довольно много: до лунной базы – не очень далеко. А территория, пусть и не изучена, но относится к летному полигону лунной базы флота. И в любой момент по закону подлости, кроме патруля, здесь может оказаться еще и какой-нибудь новичок на видавшем виды истребителе, битком набитом самым последним вооружением. И за то, что уничтожит пару катеров - не то что под суд, но и какого-нибудь взыскания не получит: посторонних по определению здесь быть не должно, и если нет сигнала бедствия - любой рукотворный объект становится мишенью.