Я понял: лучше будет, если моя душа и тело, покинут подмостки сцены ЦКБ. По причине того, что не знал следующей своей реплики. В таких случаях мои отцы-командиры и великий Станиславский советовал лягнуть партера по чашечки (коленной) и удалиться. С оскорбленным видом.
Меня научили действовать в экстремальных условиях и я уважаю мнение великих, и поэтому решил действовать по известному сценарию: вырвав руку приемом кун-фу из смертельного захвата и, не забыв садануть гражданина куда надо, «Щусев» дал стрекача. Через кусты, меж деревьев. Мой бег мне же напоминал ход лося сохатого от браконьеров.
Мелькали дальние огни, стволы (деревьев и, возможно, АКМ-47), кустарники, бетонные рейки забора, визжали пули, хотя на самом деле повизгивал я от падений в ямы. Чтобы все так жили, как я бежал. От грубой действительности.
Мой забег закончился тем, что я перемахнул через забор, как будто с помощью бамбукового шеста, и… совершил мягкую посадку в мусорный контейнер, крышка которого захлопнулась. За мной. Самым подлым образом. Я почувствовал себя в отсеке космического челнока, протухшего от дальнего перелета. Что за проклятье, мать вашу так, а? Разве можно так жить, хлюпаясь бесконечно в говно?
Ванечка, сказал я себе, вдыхая едкие испарения отходов с барского стола, ты добился того, что хотел: ты по уши в дерьме, а все остальные во фраках. С куртуазными удавками на державных выях.
Эх, видел бы меня легковерный люд, по утрам заглатывающий последние скандальные новости в шумных поездах метро, надеюсь, посочувствовал бы и понял в каких противоестественных условиях приходиться вкалывать передовым представителям четвертой власти.