— Ну, связался на свою голову. Вылезай, чумовой дурень, приехали.

— Вася, — зевнул, вспоминая, что прежде чем, залечь в багажник, заглотил родной и светлой. Для храбрости. — Где это мы?

Шоферюга откровенно ответил, где мы все находимся. И конкретно и вообще. Это меня привело в чувство. Был вечер, деревья штормило от ветра, за ними кораблями плыли далекие освещенные здания сталинской реконструкции. По дорогам катали темные авто и ходили странные люди — в плащах, хотя осадков не наблюдалось. То есть в атмосфере ЦКБ чувствовалась предгрозовая атмосфера, но я со свойственным легкомыслием не обратил внимание на предупреждение, скажем так, природы.

— А куда рупоры-то пошли? — вспомнил причину своего появления на запрещенной территории.

— Туда, — отмахнул Василий в сторону главного корпуса. — Ты того, шебутяга, дыши в сторону при Государе-батюшке. И вообще… тылы береги.

— А чего?

— А того… пристрелят, как собаку.

Я не поверил старшему и опытному товарищу. А зря. Нет, поначалу все складывалось прекрасно. Я побрел по тополиной аллее, трезвея от кислородных процедур, нисходящих с небес. Хорошо, черт дери, жить на свете, господа. Под вечным природным куполом, похожим на храм. Греши и кайся, кайся и греши, и вся недолга. Вот только плохо, что в этом храме нет палатки, где можно утолить жажду грешнику. Впереди я увидел две фигуры в плащах и без мыслей в гулкой от похмелья головы направился к ним.

— Эй, братишки, — крикнул я им. — А где тута Царя-батю показывают?

На такие открытые слова двое в макинтошах отреагировали неадекватно: выперлись на меня, точно на привидение в шотландском замке Йорк. И утеряли дар речи. Я понял, что у них какие-то проблемы со здоровьем и психикой. В таких случаях врачи советуют сделать вид, что ничего страшного не происходит. Надо пройти мимо. Будущих пациентов клиники Кащенко.