- Фадди, на твоей Медине все парни такие нетерпеливые и горячие? поинтересовалась оружейница ехидным голоском. - Девять минут как воткнула в разъем. Зарядка минимум одиннадцать. Забыл, да, моллюск старый? Маразм начинается?

Вахтенный стрелок ухмыльнулся украдкой. Но всевидящий боцман заприметил довольную улыбочку, свирепо рявкнул ему: "Зырь акваторию, салага пресноводный!" - и матросик поспешно отвернул лицо к дисплею и сгорбился виновато. Осознал, короче.

- Парней моей Медины я уже тридцать лет только в кошмарах видел! прорычал мединский диссидент Фадриддин Шерх Муссейн, некогда приговоренный шариатским судилищем к смерти, но счастливо избежавший повешения на рее. - Но если через минуту не увижу твою глупую рожу здесь, наверху, обязательно превращусь в одного из...

- Боцмана к Капитану! - прервал в эту секунду их привычную перепалку голос третьего помощника Яна Сопницкого, что выстаивал сейчас вахту в ходовой рубке.

- Якоря ржавые... - пробормотал старый пират. - Началось. - И устремился к овальному проему входного люка. Не мешкая ни секунды.

Чуяла его пропитанная ромом печенка - с этой четверкой приблудных "забортников" уху не сварить. Особенно с этим косматым, как тимара, здоровяком. Взгляд его боцману сразу не понравился, шалый какой-то, жгучий. Неудивительно. Мужчина в неразлучной компании трех жен на озверение просто обречен,.. Тем более придурок, который способен так распустить своих баб. Мышцой вон оброс за двоих, а мозгов как у дауна, видать.

Услужливо всплыл из глубин памяти подозрительный разговор, по долгу службы подслушанный намедни поздним вечером. Утроба атомохода тесна и витиевата, как требуха исполинского левиафана, и мнится полным-полнехоньким укромными закоулками, однако - попробуй сыщи местечко, чтобы уединиться... Пришлые сдуру решили, что уж в гальюне-то - самое оно.