Пиратский крейсер приготовился дать последний бой, умереть с музыкой, прогреметь на весь океан, но... гибельного сражения с каледонцами не случилось. Как заговоренный, на малом ходу прошивал водную толщу пират, не меняя курс ни на полрумба. Катера и субмарины застопорились и замерли, не делая ни единого выстрела, не метнув ни единой бомбы.

ЗА КОГО они приняли "Красную Жуть", экипаж так никогда и не узнает, хотя потом горько сожалеть будет, что больше нет в его составе тех, кто сумел обеспечить фантастический карт-бланш. Тех двоих, что в центральном посту, наводя на врагов морок, натужно корчились, будто от приступов донельзя экзотичной для Яббера морской болезни. Большого Ивана и его маленькой Ир...

Вот с чем атомоходу крупно повезло, так это с погодой. Шторма огибали стороной воды, которые резал носовой таран "Красной Жути". Будто воздушная стихия убоялась грозных пассажиров и предпочла не связываться с ними.

И вот наконец-то безумный поход привел кроваво-красно выкрашенную субмарину к цели. ТУДА. И незваные забортные, все четверо, отправились на берег. Поблагодарили, попрощались и отчалили. Доставить их Кэп поручил Фадриддину, и старый морской волк со всей ответственностью выполнил приказ; никто не ведал, что он единственный из всей команды мысленно молит Аллаха, чтобы ЭТИ поскорее убрались.

В отличие от прочих Фадди не считал, что ОНИ принесли атомоходу охотничью удачу. Совсем наоборот, полагал мединец, пришлые подвергли красную субмарину неоправданному риску. Хотя до поры благоразумно держал свои мысли при себе.

А мог бы подтвердить - на личном примере.

Утлый глайдер преодолел остаток расстояния - полсотни миль территориальных вод, в которые атомоход все же не рискнул соваться, - и доставил на остров четверку пришельцев, сопровождаемую мединцем.

И здесь, на берегу, Боцман напоролся на настоящую засаду!