Он еще побуждает одного человека плевать в другого, и позволяет делать это очень точно. Причем плеваться хочется, если только в крови имеется другой вирус – не знаю уж, как он обозначен в вашей классификации. Иначе "Точноплюй" никак себя не проявляет. Могу вас поздравить: эпидемия разрастается! Уж если ваш полковник заплевывает граждан, и об этом передают по телевидению – дело труба. А чем закончится эпидемия, как проявят себя два других вируса – я не имею ни малейшего понятия.

– И вам не страшно? – с тоской спросил Солодовников.

– Мне страшно уже очень давно, – ответила Маша. – С тех самых пор, как нанотехнологии взяло на вооружение правительство. И появилась ваша Комиссия.

– Но чем может закончиться эпидемия?

– Чем угодно… Вы и сами прекрасно это знаете.

– Только бы… Сохранить… Наш уклад жизни… – борясь с опьянением, выдохнул Дмитрий. – Только бы… Не скатиться… В дикость…

– Да, разрушение всех лицензированных нановирусов в крови действительно перевернуло бы общество, – усмехнулась Маша. – Не думаю, что какой-то из обнаруженных вами РН-ов способен на такое. Но когда-нибудь вирус против вирусов будет изобретен. Как же я жду этого момента!

– Безумная, – тихо прошептал Солодовников.

Потом умиротворенно опустился на коврик возле двери и моментально уснул. Ему снились улицы, полные людей, не на одном из которых не было марлевой повязки. Это было так страшно, что Дмитрий громко стонал во сне.