А вот девушку Арин видел впервые и поэтому присмотрелся внимательней, сжав виски руками в обрезанных перчатках. Девушка смахивает на обычную шлюху, которых здесь полно: плоскогрудая, выцветшая, блеклое лицо под зеленью волос, а вот глаза живые, смешливые, и нашитые оранжевые оборки на облепленном черным латексом тощем торсе тоже наводят на мысль, что ей не чужд юмор и она не из крикливых, грубых, жадных шалав. Придя к такому выводу, Арин улыбнулся, протянул руку к ее стаканчику, положил голову на стол, помедлил, глядя лукаво, искоса на ее залитую сиреневыми блестками обнаженную шею, поднялся взглядом выше, встретил ее смеющийся взгляд. Девушка подтолкнула ему стаканчик и подняла худую кисть, махнув официантке:

Давай еще!

Спасибо, — поблагодарил Арин, глотнув обжигающую, пахнущую синтетическим яблоком жидкость, — неплохо ты с датчиком…

Девушка улыбнулась, качнула плечом, показывая вплавленный в оловянный резной широкий браслет, светящийся зелеными огоньками приборчик:

Тебе нравится? Я тоже думаю, что красиво получилось.

Арин посмотрел на свой датчик, болтающийся на тяжелой цепочке:

Зажигалка, — задумчиво сказал он, придвигая к себе второй стакан, — я бы из него сделал зажигалку.

Девушка рассмеялась:

Шейла, — представилась она, — Шейла. До смерти ровно пять лет, тринадцать дней и…

Семнадцать часов, — закончил за нее Арин, взглянув на ее датчик.

Меченый зашевелился:

Если ты такой глазастый, — прохрипел он, — то лучше бы обратил внимание на того парня, что таращится сюда уже полчаса.

Очередной педофил, — скривился Арин, — нашел, о чем предупреждать.