- Семь лет, - откликнулась мадам.

- Вот и цветики, - объявил водитель, пристраиваясь в заполненном переулке, выключил зажигание и сам выключился, - профессиональное.

На Кузнечный рынок не стыдно везти кого угодно. Там видно, что все у нас растет и созревает, и продается - без очередей и на выбор. Что я и не преминул в шутливой форме заметить Жанжерам; они готовно согласились; мы прошли вдоль цветочного ряда; отсветы благоухающего спектра облагораживали ражие рожи стяжателей. Возбуждаясь, они заводили глаза, цокали, надвигаясь профилями горцев, и воинственно потрясали букетами, демонстрируя непревзойденное их качество. В этой разнопахучей и гулкой толчее мы пополнились снопом белых гладиолусов, алых гвоздик и лимонных роз, и обошлось это удовольствие супругам Жанжер в восемьдесят шесть рублей, или пятьсот тридцать восемь франков по обменному курсу. Я не удержался, подсчитал. Хотел бы я знать, куда им эдакая прорва цветов?

- Пожалуйста, дарагой, - щедро осиял зубами расплатившегося Жанжера небритый абрек. - Замечательные цветы, на здоровье! На свадьбу столько, да?

- Он сказал, что его цветы - лучшие, пожелал вам здоровья и высказал предположение, что вы покупаете их для свадьбы, - счел уместным перевести я.

Они опять переглянулись без улыбки; я усомнился в уместности своего перевода.

- Они желают бросать их под ноги восхищенному населению или везти в Париж и там продать, но уже дороже? - осведомился водитель, когда мы погрузились. - Сумасшедшие миллионеры... Куда?

- Куда мы сейчас поедем? - спросил я, сам интересуясь.

Жанжер достал карту. Там было обведено.

- Сте-па-шкино.

Водитель также ознакомился с картой и сложил губы, чтобы присвистнуть.

- Степашкино-кашкино, - сказал он. - Вот счастье привалило - трюхать по пылище в такую жару. Что там такое?

Я знал не больше его. Молчание с ясностью снимало расспросы. Имеют право - за все уплачено: Степашкино так Степашкино.