— А ты, Тимофей, почто фляжку с бормотухой не таскаешь? — огрызнулся Широнин.

— Не твоего ума дело. Привык болтать что попало… — Слабуха скосил взгляд на сурово насупившегося участкового. — Хочешь, зубоскал, чтоб и мне Андрюшка штрафом пригрозил?

— А чем ты лучше меня?

— Тем, что американскую виску не гоню. Если когда и остограммлюсь, так заводской казенкой, по государственной стоимости.

— Тихо, аксакалы, — одернул стариков Сергей.

Антон притворил дверь избушки и подошел к окну. Следом за ним, будто по команде, потянулись остальные. Через оконное стекло отчетливо виднелась спина лежащего на топчане Водорьяпова в белой майке с почерневшим пятном засохшей крови. Прищурив, как при стрельбе, левый глаз, Антон сделал несколько шагов к окну, стараясь совместить пулевое отверстие в стекле с кровавым пятном. Совмещение произошло, когда до окна осталось каких-нибудь полтора метра. При стрельбе с такого близкого расстояния, учитывая длину винтовочного ствола или вытянутую руку, скажем с наганом, вырвавшиеся вместе с пулей пороховые газы разнесли бы стекло вдребезги. Поскольку этого не случилось, напрашивался вывод, что стрелявший находился от окна значительно дальше и был очень высокого роста. Во всяком случае, не ниже двух метров. Не объясняя сути вопроса, Антон повернулся к Сергею:

— Кто в Караульном самый высокий из мужчин?

Сергей пожал плечами:

— Лично я на метр восемьдесят тяну. С другими не мерился ростом.

— Повыше будет, пожалуй, только Эдик, — быстро проговорил Кузьма Широнин. — Он как-то перед конторскими женщинами хвастал, что до двух метров дотягивается макушкой.

— Кто?.. — уточнил Антон.

— Главный зоотехник колхоза Эдуард Баранов, — ответил Сергей.

Судмедэксперт Борис Медников, укладывая резиновые перчатки в саквояж, тихо сказал Антону: