Уитлоу прервал речь, грудь его высоко вздымалась, некоторое время он сознавал лишь свое злобное удовлетворение, высказав все этим несносным жукоподобным созданиям. Потом он огляделся…
Жесткокрылы приближались. Передние особи вырисовывались во всем своем отвратительном паукообразном облике, почти вторгаясь в его защитную сферу. Точно так же приближались и их мысли, образовав стену угрозы, более черную, чем окружающая их марсианская ночь. Исчезли высокомерное веселье и хладнокровная отстраненность, которые так раздражали его. Он с недоверием осознал, что каким — то образом пробился сквозь их броню, попал в самое уязвимое место.
Он поймал быструю мысль старшего к главному:
— А если и другие хоть немного похожи на этого, они будут вести себя точно так, как он сказал. Это еще одно подтверждение.
Он медленно огляделся вокруг, наклонил голову, пытаясь отыскать ключ к внезапному изменению позиции жесткокрылов. Его озабоченный взгляд остановился на главном.
— Мы переменили мнение, мистер Уитлоу, — хмуро признался главный. — Я говорил вам с самого начала, что мы не колеблемся, принимая решения, когда располагаем ясными и убедительными аргументами. Если ваши глупые доводы относительно гуманности и добычи были явно неудачными, то ваши последняя вспышка убедила нас. Все именно так, как вы говорите. Земляшки в конце концов нападут на нас, и даже с некоторой надеждой на успех, если мы будем ждать. Поэтому, по логике вещей, мы должны провести предупреждающую акцию, и, чем скорее, тем лучше… Мы проведем разведку, и если условия на Земле такие, как вы утверждаете, то мы нападем на нее.