И только тогда посмотрел на часы: уже половину шестого натекало.

Батюшки светы: обед-то он проворонил! И не только обед, но и ужин мог проворонить, а ужин у Александра Павловича по вчерашней договоренности намечался совместный с Валерией...

Ничего не поделаешь: ужин придется отменить.

Он спустился в проходную, бросил двушку в автомат, набрал номер: по логике, Валерия еще в институте.

- Валерию Владимировну, будьте добры... Валерия Владимировна, я вас приветствую, хорошо, что я тебя поймал... Лерочка, прости, но сегодня я не смогу... Нет, ничего не случилось, просто есть одна идейка, хочу проверить ее, время дорого... С чего ты взяла? Ничуть не обиделся. И если ты не против, завтра и докажу, что не обиделся... Хорошо, тогда завтра в шесть я к тебе заеду. Наташе привет. Скажи ей, что двести семьдесят три фокуса за мной...

Потом он все-таки пообедал - тем, что осталось в цирковом буфете. И хотя осталось там немного и все холодное и невкусное, он не привередничал, просто не думал о еде, жевал машинально, потому что помнил из прописей: человек должен питаться, чтобы не умереть от истощения. Умирать от истощения ему сейчас было совсем не с руки. За свою довольно долгую цирковую жизнь он придумал и сделал немало забавных и сложных, приспособлений, всяких хитрых механизмов, превративших его аттракцион в необычное и таинственное зрелище, ничуть не похожее на все существующие в цирковом "конвейере" иллюзионные дива. Про него говорили: голова у Александра Павловича работает... Голова у Александра Павловича хорошо работала, руки тоже не подводили, но то, что он придумал сегодня, не шло ни в какое сравнение со всеми предыдущими изобретениями. Правда, придуманное не имело и не будет иметь к аттракциону никакого отношения, зато прямое - к его дурацкой обиде на Валерию. Более того, оно, придуманное, и родилось-то благодаря обиде. Вернее, вследствие ее. И еще это, правда, совсем уж необъяснимо! - вследствие излишнего самомнения рыжего драного кота...