- Запоминаешь? - спросил он.

Она кивнула.

- В другой раз сама сможешь?

- Вряд ли.

- Почему?

- Мама говорит: я к технике неспособная.

Разумно. Только с чего бы Валерии делать столь "антиэмансипационные" выводы? Не в ее стиле...

- А к чему ты способная? Она пожала плечами.

- Не знаю.

- А мама знает?

- И мама не знает. Это-то ее и расстраивает.

- Рано расстраиваться. Тебе десять?

- Десять. Мама говорит, что в десять лет человек уже должен определиться.

"Неопределившаяся" дочь - это, конечно, не может не огорчать Валерию. Интересно: сама-то она в десять лет знала про свои технические чудо-способности?..

- Слушай, а может, тебя в цирк взять?

- Как это?

- Ну будешь артисткой.

- Как это? - повторила. А глаза загорелись, рот приоткрылся, даже винтики в кулаке судорожно зажала.

Александр Павлович тут же пожалел о сказанном: такими обещаниями перед детьми не бросаются.

- Обыкновенно - как... Ты в цирке-то была хоть раз?

- Была. Ребенком.

- А сейчас ты кто?

- Сейчас я - сознательный элемент общества.

- Красиво! - восхитился Александр Павлович. Он привинтил последний винтик, надавил кнопку. Звонок загудел ровно и мощно.

- Звонят! - крикнула из ванной комнаты Валерия.

- Это мы! - крикнул в ответ Александр Павлович. Захлопнул дверь, отдал отвертку Наташе. - Слушай, элемент, у тебя завтра когда уроки заканчиваются?

- В два десять. А что?

- Я к школе подъеду и увезу тебя в цирк. Хочешь?

- Насовсем? - В голосе ее слышался ужас пополам с восхищением.

Александр Павлович и не хотел, а засмеялся.

- Пока на время. Часов до шести. А потом мы вместе за мамой заедем.

- Надо спросить у мамы, - сказала Наташа.

- А если б насовсем, то не надо? - провокационный вопрос.

Наташа помолчала. Смотрела в ладошку, катала по ней отверткой оставшиеся винтики. Потом подняла глаза, и Александр Павлович неожиданно уловил в них какое-то сомнение.